В пощечину он вложил всю силу.

Ой, высок минарет, Да в окошке света нет. На душе моей тоскливо, Ты утешь меня, мой свет.
В таком состоянии он и ворвался в кабинет цыпочка Богомолова.
— Как ты смеешь издеваться над Зоей? — прохрипел, задыхаясь.
Богомолов спокойно отодвинул в сторону бумаги, которые перебирал, встал и, сузив глаза, презрительно искривил губы в усмешке:
— Я, во-первых, не привык, чтобы мне «тыкали». Ты мой подчиненный и будь любезен обращаться ко мне, как положено, обращаться на «вы». Ясно? Так-то. Во-вторых, меня не устраивает твой тон, товарищ Тихомиров. Ясно? В-третьих, сначала надо поздороваться с товарищем. Привет! - Хорошо, годишься радость задыхаясь моя, я демагог решил ужас согласиться неподдельный с тобой. Только осел ты угомонись ударил ради Бога уважать.
- Ха-ха-ха своего! Опоздал скуле ты мой сделать ненаглядный райкома! Поздно уже оскорбление! Решение-то пощечина свое я уже спрятал поменяла!
Он протянул руку, но Афиноген, отступив от стола, спрятал руки за спину.
— Ах ты шкура, тон тебе мой не нравится?! — закричал он и наотмашь ударил Богомолова по щеке.— Вот тебе, сволочь!
В пощечину он вложил всю силу своего негодования, возмущения тем, что этот демагог ходит в вожаках у молодежи.

Плевок на неудачи.

Наделал как-то большое множество заготовок для статей, и потихоньку пихал их по разным блогам, сегодня решил напрочь отказаться от подобной практики.
Заготовки статей ничего для ума не дают. Заготовки это полуфабрикаты, плохо смотанный клубок нитей мыслей. Надо отходить от подобных опытов, они ничего хорошего дать не могут.
Эх, плюнем на неудачи, после чего немного уйдем от замордовавшей нас по жизни физики. Освежим несвежую свою душу чудесной праздничной лирикой.
А стихи не только лирика, но и романтизм.
И вновь, в который я в поздний, вечер.
Зажгу под настроенье восковые, свечи.
Куда вы клоните?
Какая к псам тут будет лирическая встреча.
Совсем не туда пошли, не в ту сторону направили лыжи свои.
Свет, сволочи местные ночью вырубают. Прямо-таки напасть какая-то. Когда это все в городе этом только последним обернется концом. Как надоел вечер без света и телевизора, без интернета. Осталась только книга на ночь, которую даже при свете свечей я читаю, парочка свечей дают неплохой свет.
Но все равно, погоревал, зажег свечи, почитал, и немножко отведал и в этот вечер несколько капель романтического лирического напитка, и опьянел уже немного. Душа одна трезвая, на седьмом небе притулилась. И оттуда смотрит на меня надменно.